Александр Токарев: “Инсайд для “понаехавших” россиян”

Инсайд для “понаехавших” в Эстонию россиян, которые упрекают местных русских в “ватности”. Понятно, что для вас Эстония – это по умолчанию “заграница”, где имеются желанные свободы, а в магазинах продаётся санкционная колбаса, вино и сыр…

К живущему тут ватнику заграница приехала сама, причём, далеко не сразу в виде сыров и колбас (а пока этого не было, о свободах как-то не помышлялось), а, в первую очередь, в виде погранпостов, непонятного “иностранного” языка, требований вида на жительство, на работу, гражданства – т. е. всех тех вещей, с которыми сталкивается человек переехавший в другую страну, а не мирно сидевший на своём месте.

Cкажу про себя. Я 1987-го года рождения. По бюрократической формальности местом появления на свет была записана Ленинградская область, хотя фактически это произошло в нарвском роддоме. В паспорте (во всяком случае, в английской версии моего российского паспорта) лаконично значится “USSR”. Физически проживаю в Нарве с года, наверное, 89-го или 90-го (точную дату младенческая память не сохранила, а искать бумажки лень). Разумеется, при таком раскладе гражданства новоявленного государства мне никто не дал. В семье все сначала были серопаспортниками. В конце-концов, когда надоело объясняться перед пограничникам и консульским работникам других стран, пялящими глаза в своей слоновости на твою инопланетную книжицу, взяли гражданство исторической родины, ибо сложно и неприятно проходить унизительную процедуру “натурализации” в ни с того ни с сего взявшемся государстве, которое заявляется к тебе и начинает что-то от тебя требовать.

И вот ты растёшь, вслушиваясь в тревожные разговоры взрослых: “Ой, нам то вид на жительство дадут? А такому-то не дали! А вон тому дали только вид на жительство, но не вид на работу. Поговаривают, что всех без гражданства будут выселять.” и т. п. Ты идёшь в садик и в школу, где тебе объясняют, что язык, на котором ты говоришь – какой-то неправильный, второстепенный – по сути, существующее тут на птичьих правах чириканье, а правильный язык с его монументально напечатанными в учебнике правилами 14-и падежей и всевозможными формами единственного и множественного числа – это то, чему нужно учиться годами, и всё равно, сколько бы ты ни учил, окажешься во взрослой жизни в проигрышном положении по отношении к “титульным”. Сей Государственный Язык тебе внедряют на протяжении 12 лет школы, а с учётом детского садика – на протяжении лет около 14-и, причём, по окончании гимназии ты умеешь читать, писать, говорить и слушать на нём отнюдь не свободно (может, кому-то повезло больше, чем мне).

Помимо Государственного Языка в средней школе и в гимназии тебя в две итерации, каждая длительностью в один год, мурыжат историей “Эстонии”, в учебниках которой акцентируется внимание не столько на событиях, происходивших на данной территории, сколько на вечном угнетении каким-нибудь очередным “оккупантом” каких-нибудь “древних эстов”. К слову, “эсты” – это даже не самоназвание народа, а производная от Ostland, т. е. это просто обитатели немецкого “жизненного пространства на Востоке”. И вот ты разучиваешь, как на бедных древних эстов сначала совершали набеги какие-нибудь финские пираты, потом древних эстов поработили немецкие, датские и шведские оккупанты-крестоносцы, но горделивые древние эсты подняли героическое, пусть и самоубийственное восстание Юрьевой ночи.

В каком-то там веке к вышеперечисленным оккупантам германского происхождения добавляются ещё польские оккупанты, а несчастные древние эсты всё так же страдают, и ты, школьник, должен запоминать не увлекательные подвиги князей, рыцарей и конкистадоров, а даты введения или отмены барщины, оброка и прочих повинностей для совершенно невинных древних эстов. Далее польская оккупация сменяется шведской, которая оказывается вовсе не оккупацией, а “добрым старым шведским временем”, затем начинается русская оккупация, во время которой эсты испытывают Пробуждение и перестают быть “древними” и вдруг становятся Цивилизованным, осознавшим свою Национальную Идентичность европейским народом.

Потом, уже в 20-м веке мелькают немецкая оккупация, Её Величество Независимость, изначально комическим образом провозглашённая на один день, когда коммунистические бунтари успели уже сбежать, а немецкие оккупанты ещё не успели вступить в Таллин(н) (дословно “датский город” – “taani linn”), советская оккупация, немецкая оккупация, опять советская оккупация и Её Величество Восстановление Независимости, когда тебе и твоим родителям объявили, что мы, оказывается, оккупанты и разговариваем на языке угнетения…

Надо ли объяснять, что от всего вышеизложенного личинка ватника и великодержавного шовиниста внутри тебя только усмехается и не испытывает какой-либо причастности и симпатии по отношению к прежде угнетённым, а нынче национально пробуждённым эстам?

В какой-то момент ты заканчиваешь гимназию и обнаруживаешь, что вряд ли сможешь полноценно учиться в ВУЗе, ибо за 12 лет Государственным Языком свободно не овладел, а государство Национально Пробуждённых эстов, которое, в зависимости от того, как считать, младше тебя самого, отнюдь не снизойдёт до того, чтобы учить тебя на твоей утнтерменшно-оккупантской мове.

Далее – как повезёт, но, думаю, личинка ватника уже имеет достаточные шансы превратиться в имаго. А свободы слова и собраний, открытые (когда-то) границы, санкционные вина, сыры и колбасы, незабюрократизированные институты появились тут не мгновенно и в потоке жизни не так уж заметны. Да, можно свободно бухтеть на своём бесстатусном неполноценном языке, и на это вряд ли обратят внимание, можно в количестве дюжины человек митинговать в поддержку “оккупации” Крыма Россией, и тебя не побьют, хотя органы возьмут на карандаш, можно (было) сквозь открытые границы поехать поглазеть на Европу, ведь работать там без гражданства Евросоюза всё равно затруднительно, наконец, твоей минималки или пенсии может банально не хватить на санкционные вина, сыры и колбасы. Из прочих благ местной жизни, пожалуй только эффективные институты действительно привносят определённый комфорт.

Собственно, эффективные дигитализированные государственные институты, которые, к слову, содержат потенциальную опасность для privacy индивида, создавались, для удобства, в первую очередь, граждан национального государства эстов. О том, что страна Эстония сделана для “своих”, всегда приходится помнить. То, что оккупантов и их потомков не депортировали в первые годы восстановленной независимости, вряд ли объясняется благодушием хозяев – скорее, соотношением сил (российские войска находились тут до 1994 г.), а также нежеланием кровопролития и стремлением соответствовать “международным”, “европейским” и прочим “гуманным” стандартам: куда менее затратно и рискованно просто ассимилировать оккупантов, раз уж они тут оказались.

Помню, до того, как я уехал из этой страны в качестве дигитального номада, в местной новостной повестке муссировался переход русскоязычных школ на систему 60/40 (преподавание 60% предметов на эстонском языке, 40% – на русском). Когда же я вернулся спустя четыре года, повестка уже поменялась: теперешняя президент(ка) уже заявляла о необходимости 100%-го перехода образования на эстонский язык. Конечно, президент в Эстонии – это всего-лишь президент парламентской республики, но удочка заброшена не просто так.

Безусловно, долговременный курс на ассимиляцию неизменен. Дети следующих поколений будут уже оторваны от русской культуры: да они будут твои 50% ДНК, но с вложенной в их мозги совершенной иной “операционной системой” – другим языком и культурным контекстом. Владея русским языком на бытовом уровне, они явно не будут способны полноценно воспринимать русскую культуру, даже достаточно простую классическую литературу, не говоря уже о модернистской поэзии (например, Вел. Хлебникове), постмодернистской прозе (например, Вл. Сорокине) и таких архаичных пластах, как церковнославянский язык. Эстонское государство целенаправленно работает в направлении того, чтобы воспроизводство и развитие русской культуры на данной территории было маргинализировано и вовсе бы прекратилось.

Теперь философский вопрос: зачем же хотеть сохранить свой язык и культуру и желать ретранслировать их в будущее? Может быть они и не представляют особой ценности? В конце концов, культура – это всего лишь информационная система (подчас, в значительной мере искусственно сконструированная), которая инсталлируется в мозг человека, а язык – всего лишь средство коммуникации.

Мой первый аргумент “количественный”. На что в Эстонии собираются заменить русскую культуру у потомков “оккупантов”? На эстонскую культуру? Неужели народ численностью миллион человек мог сгенерировать культуру достаточно ценную, чтобы следовало подменять ею культуру, сгенерированную более чем стомиллионным народом?

Здесь русофобы могут возразить, что русская культура пронизана “рабством”, преклонением перед “самодержавием”, “шовинизмом”, “мессианской идеей” и т. п.. Что же, быть может развиваясь в условиях открытого общества, русская культура могла бы избавиться от аспектов, кем-то считаемых негативными, и для этого вовсе не требуется искоренение русской культуры на данной территории? Количественный аргумент плох тем, что он не работает, если предложить заменить некоторую культуру на более “продвинутую”/”богатую”/”древнюю”/”аутентичную”.

Русофобы могут заявить, что аутентичной русской культуры, с, например, народным эпосом и оригинальным пантеоном богов не сохранилось, а то, что есть – это плохая пародия сначала на греко-византийскую, а затем на западноевропейскую: немецкую, французскую, англо-американскую культуры.

В этом случае мне приходит в голову только сентиментально-биологическое возражение. Моя культура – это некая совокупность дорогих, имеющих значение лично для меня образов и ассоциаций – точно так же, как милы сердцу старые деревья и дома, среди которых ты гулял в детстве и где ты жил. Мне совершенно не хочется, чтобы пилы и бульдозеры разворотили всё это во имя чего-то “лучшего” и более “правильного”. Да, это иррациональный подход. Другим он быть вряд ли может, если культура – это, в широком смысле – информационный вирус, а я, как носитель, просто по законам биологии желаю сохранения, эволюции и передачи в будущее поработившего меня вируса. И не надо лезть к ватнику со своими вакцинами в виде “эстонской”, “общеевропейской” и “общечеловеческой” культурой и ценностями!

Стоит прочитать!

Русская школа Эстонии: “Президент Эстонии призывает к этноциду”

НКО «Русская школа Эстонии» вынуждена констатировать, что выступление президента Эстонии Керсти Кальюлайд в годовщину Эстонской Республики содержала неприемлемые для русского национального меньшинств заявления.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *