Александр Урис: “Ницше, Лесков и десант в Мерикюла”

Ницше

– О, уединение — ты отчизна моя! О, Заратустра, всё знаю я: и то, что среди множества людского был ты более покинутый, чем когда-либо со мной! Одно дело — покинутость, другое — уединение. Этому ты научился теперь! И тому, что среди людей всегда будешь ты чужим и диким для них. Здесь прямо и искренне можешь ты говорить со всеми вещами. Но быть покинутым — нечто совсем иное. А помнишь ли ты вот ещё что, о, Заратустра! Когда ты был на острове своём, ты — источник вина среди вёдер пустых, раздавая и расточая себя жаждущим, даря и раздаривая – пока, наконец, не остался в одиночестве, жаждущий среди пьяных, и не стал жаловаться по ночам: не большее ли блаженство в том, чтобы брать, нежели давать? И красть, нежели брать! Это была покинутость.

Удивительно, но прочтя эти строки, мне открылась радость моего уединения здесь, на своей даче под Мерекюла. Чувство же покинутости случалось со мной здесь же, когда собиралось множество людей, когда праздновали они какие-то непонятные праздники, которые НАДО праздновать, ведь это НАДО обусловлено назначенным кем-то выходным днём. Недавно вся страна ходила пьяной и с гармошками на Седьмое ноября, Первомай. А теперь уже празднует Рождество. Причём русские здесь празднуют не православное, а католическое, потому что на него выходной, а к православному рождеству у них заканчиваются деньги и припасы.

Переписал эти строки со старых манжет, задумался. Время-то какое наступило: школьник Коля из Уренгоя в Германии, в Бундестаге выступил с покаянной речью о «невинных немецких солдатах», оказавшихся в советском плену после Сталинградского, так называемого, как он выразился, «котла». Российская олимпийская сборная встала перед дилеммой — выступать или не выступать спортсменам под нейтральным флагом на предстоящей в Корее олимпиаде. Ведь чинуши от МОК запретили России участие на этих Олимпийских играх. А ведь подобные дилеммы в мозгу растут оттуда, из прошлого и запись на манжете десятилетней давности тому подтверждение. Эх, давненько я не спрашивал совета у книг, – вспомнились выписанные только что строки. Повернулся к полке и выхватил из ряда книг наугад одну, уже не в 2008 году, а в конце 2017 года. Книгой оказались повести и рассказы Н. С. Лескова. Полистал, закрыв глаза, её и наугад открыл. Читаю:

Лесков

Мы разглядели, что человек этот совершенно сомнительный, даже неопределённого возраста. Точно донской рыбец, которого не отличишь — нынешний он или прошлогодний. Но подозрительного много: грефовские круглые очки, неблагонамеренная фуражка. Не православным блином, а с еретическим надзатыльником, и на плечах типический плед, составляющий в нигилистическом сословии своего рода мундирную пару, но что более всего нам не понравилось, – это его лицо. Не патлатое и воеводственное, как бывало у ортодоксальных нигилистов шестидесятых годов. А нынешнее — щуковатое, так сказать сфальсифицированное и представляющее как бы некую невозможную помесь нигилистки с жандармом. В общем, это являет собою подобие геральдического козерога. Я не говорю геральдического льва, а именно козерога. Помните, как их обыкновенно изображают по бокам аристократических гербов: посредине пустой шлем и забрало, а на него щерятся лев и козерог. У последнего вся фигура беспокойная и острая. Как будто счастья он не ищет и не от счастия бежит. Вдобавок и колера, в которые был окрашен наш неприятный сопутник, не обещали ничего доброго: волосёнки цвета гаванна, лицо зеленоватое, а глаза серые и бегают как метроном, поставленный на скорый темп allegro udiratto. ( такого темпа в музыке, разумеется, нет, но он есть в нигилистическом жаргоне.) чёрт его знает: не то его кто-то догоняет, или он за кем-то гонится, – никак не разберёшь.

Вот это я вычитал на странице 178, которую случайно открыл. Рассказ Лескова назывался «Путешествие с нигилистом» и показывал отношение в российском обществе конца ХIХ века к, разного рода, оппозиционерам государственному строю. Сам Н.С. Лесков как бы сторонился этого общества. Подтрунивая над его страхами. В итоге рассказа оказалось, что страхи эти были напрасными и за нигилиста приняли прокурора судебной палаты. А замутил подозрения болтун дьякон. Лесков даже эпиграф шуточный придумал к рассказу из «Лесного царя» Гёте: Кто скачет, кто мчится в таинственной мгле?

Писатель талантливо, и наверняка не безосновательно, заигрывал с новыми, требующими срочных перемен веяниями в российском обществе. Ему был не страшен ни, в кавычках, бинамит, ни револьвер-барбос, возможно, спрятанные в рукавах с фибрами у какого-нибудь студента-нигилиста. Твердыня Самодержавия, он верил, настолько мощна, что зря бояться каких-то детских, студенческих вольнодумств. Ей, твердыне, даже было бы полезно прислушаться к этим вольнодумствам и провести какие-то оздоровительные реформы в стране.

Не подобное ли происходило через сто лет, уже в конце ХХ века, в советском обществе, которое так страстно возжелало перемен, что не заметило, как профукало свою страну вместе с тем, что в ней было хорошего и здорового. Как выплеснуло с мыльной водой из таза и самого купаемого там ребёнка?

Полистал книжицу, прочитал ещё один, не знакомый мне ранее, рассказ автора под названием «Административная грация», и убедился: заигрывал Николай Семёнович с модными веяниями с Запада, не придавал им серьёзного значения в судьбе страны и её народа. Хотя видел и подмечал различные тонкости. Как в басне Крылова, не приметил лишь слона. Мне же в глаза бросилось уже само начало повествования:

В наши смрадные дни даже в тиши меррекюльских песков никуда не уйти от гримас и болячек родной политики: минувшим летом среди тамошних генеральш ужасно много было тревог и смущения из-за неопытных мальчиков. Так зовут одни из них своих сыночков, другие племянников, а третьи просто жоли-гарсонов. Волнует генеральш то, что теперь опять стало неспокойно, и молодому человеку легко оступиться, что этого потом и не поправить. Особенно трепыхались те, у кого их жоли-крошки учатся в Московском университете.

– Я не стерпела и самому Михаилу Никифоровичу Каткову (редактору провластных изданий «Московские ведомости» и «Русский вестник») так и отрезала: не усердствуйте, не усердствуйте, но он всё боится, что нас от Европы отмежуют по самую Нарву, и только потирал руки, а путного ничего сказать так и не сумел.

Услыхав нападки на Каткова, отдыхавший среди тех же меррекюльских песков директор гимназии с Волыни, не то из чехов, не то их хорватов, вскипел священным патриотизмом и восстал на защиту достолюбезного хорватским сердцам редактора и, взвизгивая не хуже генеральши, стал кричать на неё, что она не разумеет предуказаний державной политики.

– Корень зла да будет извержен. – вопил директор, вздымая к тусклому чухонскому небу свой тощий перст.

– Но это значит дразнить Европу, – вопила генеральша.

– И будем дразнить, и будем. Но зато не оставим дома нечисти и злоучений, – твердил директор.

Читать всё это мне было очень интересно, так как буквально затрагивало за живое. Во-первых, я проживал на своей даче не где-нибудь, а именно рядышком с описываемыми местами, в двух километрах от этих самых мерекюльских прибрежных песков. Во-вторых, опасения М. Н. Каткова были не просто не напрасны, а подтвердились в реальности. Если, в описываемый Лесковым период, местечко, расположенное неподалёку от Нарвы, Меррикюль, где он жил летом в 1890 — 1894 годах на даче, принадлежало, как и сама Нарва к Петербургской губернии, то уже в 1918 году вся эта территория была лёгким росчерком пера революционеров Даумана и Ульянова-Ленина предана Эстляндской губернии, после чего вскоре вообще оказалась за пределами российской земли на почти двадцать лет. В СССР Эстония уже вернулась не губернией, а республикой, но с той же Нарвой в своём составе, с которой и вышла уже в 1992 году из распавшегося СССР. И не такая бы была в этом закавыка, если бы Эстония не вступила вскорости в Евросоюз и в НАТО. Получилось ровно то, чего боялись, в своё время, редактор Катков и директор гимназии с Волыни: Россию отмежевали от Европы по Нарву. Более того, та самая Волынь в Первую мировую войну тоже отошла вместе с Польшей от империи, а в 1992 из СССР вышла и Украина. И всю эту прелюдию описывал только в одном этом своём рассказе Н. С. Лесков, не придавая ей особой значимости. Даже подтрунивая:

– До того, как меня призвали в столицу, в состав высшего учреждения, правил я университетским городом на юге. Время было смутное. Турецкая война, чернявские добровольцы под аккомпанемент аксаковских юродств всех всколыхнули, и моего предшественника среди белого дня в самой людной части города в карете пристрелили ( 9 марта 1879 года революционером-народником Г. Д. Гольденбергом был убит губернатор Харькова князь Д. Н. Крапоткин.) Мне такая участь не нравилась, и с первого же дня стал я зорко присматриваться, и вижу, что всей смуте центр и верхушка — университет и ветеринарный институт: студенты всё больше хохлы, пылкие, упрямые. Под масть им и профессора, которые молодёжь и подзуживали, – рассказывал мерекюласским дачникам другой герой лесковского рассказа московский сановник. Он предлагал, в отличие от игнорирования или, наоборот, репрессий в отношении вольнодумцев, применить к ним более тонкий, грациозный подход: Так одним ударом бича по воздуху, во-первых, убрали зверя, во-вторых, обезвредили светлую личность Парасольки, дав тому укатить навсегда на любезные шляхетскому сердцу берега Вислы, в-третьих, дали чиновникам полковника и заработать малую толику и оказать услугу нигилистам, что впутывало их в новые петли доверия: ведь кто кушает даже самый жирный пирог или соус, при грации не нарушит белизны ни галстука, ни манжет, так и умелому администратору грация помогает самое неприятное дело развязать так, чтобы на его ведомстве не оказалось ни пятнышка, а вся грязь осталась на тарелке, то есть на самом же обществе.

Все эти грациозные игры и заигрывания велись в российском обществе, практически без участия народа, разношёрстной правящей верхушкой. Народ лишь привлекался той или иной стороной, как тягловая и таранная сила, купившаяся на морковку. Так доигрались до 1917 года, когда наконец-то на арену вышел простой люд и, в первую очередь, снёс саму арену для этих представлений, а затем начал, засучив рукава, разгребать авгиевы конюшни прошлого. Причём делал это без понуканий хозяев, а по своей воле. А натворили эти хозяева жизни не мало. Пришлось не просто строить принципиально новое общенародное государство, но отстаивать право на его существование от нападок ветхого капиталистического, то есть буквально всего остального мира.

Мерикюлаский десант

В 1944 году Гитлер, уже правда, отступая, называл Нарву воротами в Германию, объявив на весь свет, что по реке Нарва проходит восточная граница Рейха. И вот мы уже вновь возвращаемся в эти, описываемые Лесковым, места, но только в февраль 1944 года, когда Краснознамённому Балтийскому флоту предписывалось, в разгар наступления сухопутных войск, высадить с моря в районе Мерикюла морской десант с задачей разгромить тылы фашистов, захватить деревни Мерикюла, Пухкова, Водава и развивать наступление навстречу сухопутным частям Красной Армии. В деревне Мерекюла стоял немецкий гарнизон, около двух тысяч солдат. Советский десант высадился в западном конце посёлка, там, где начинается подъём в гору. На горе стояли немецкие орудия, за приморским шоссе тоже находились орудия. Часть десанта наступала на Мерикюла, часть — в сторону Удриа. Их было 517 человек, среди них 9 девушек. Высадились на берег и начали бой в тылу врага около 430 человек. Семь дней десантники вели непрерывный бой с превосходящими силами противника. Почти все они погибли. К своим прорвались лишь шестеро. В плен к фашистам попали 9 израненных бойцов.

Высаженный в районе деревни Мерекюла десант выполнил свою задачу тем, что отвлёк значительные силы врага от обороны западного берега реки Нарва и облегчил выполнение задачи дивизиям Ленинградского фронта в наступлении, писал генерал Говоров (Из книги «Битва за Нарву». Кривошеев Е.П. и Н.Ф. Костин).

Кстати, на стороне немцев под Нарвой, кроме прочих, воевали и власовцы…

Журнал “Балтика”

Стоит прочитать!

Елена Григорьева: “Почему надо отменить русских?”

По-русски та Победа звучит как Победа Добра над Злом, никак не иначе.

2 комментария

  1. Димитрий Кленский

    Очень занятные размышления и сравнения.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.