Анна Чадвик: “Царь 4”

Про царские лежанки и неожиданные визиты.

У кота нашего Царя спальных мест по всему дому хоть короной ешь.

Первое – ложе царское, роскошное, мной сооруженное из плетеной винтажной колыбели, найденной на чердаке при раскопках многолетних бурундучьих залежей. Колыбель была предназначена когда-то для путешествий с младенцем и когда-то служила постелью Д.

Поумилявшись, я застелила колыбель кстати подвернувшимися подушками и торжественно водрузила перед теплым радиатором. Царь снисходительно оценил преимущества ложа, соизволив какое-то время поспать в колыбели.

Но позже он нашел себе место, окрещенное “царский насест”. Тут надо немного рассказать про гараж.

Гараж строился в начале 50-х для автомобиля, по ширине намного уже современного. А поскольку никто в те времена не мог догадаться, что людям уже будет мало просто ехать, им потребуются комфортные и просторные седалища, то парковка постепенно переместилась во двор перед воротами, а гараж превратился в аналог одесского балкона: склада того ненужного, что “жалко выбросить, а вдруг пригодится”, бельевых веревок и немного хозяйственный блок.
Когда я первый раз зашла в этот гараж, то была поражена, что на такой не самой большой площади можно натолкать столько всего. Какие-то древние поломанные мебеля. Какие-то ящики и коробки. Два сломанных холодильника и одна рабочая морозилка. Ископаемая стиральная машина с неисправной центрифугой. И центрифуга отдельно. Такую я видела в моем очень далеком детстве: стоящий торчком барабан, в барабан надо сложить отжимаемое белье, придавить сверху пластмассовой решеткой, закрыть крышку и ни в чем себе не отказывай. Если белье сложено неправильно, центрифуга принимается скакать с грохотом и биться башкой об стенки. Тогда ее надо останавливать, все доставать, с матами перекладывать и запускать процесс сызновА. Бывало, что два-три раза. Особенно радует зимой, когда в гараже температура, как на улице.
Два мобильных скутера, один полноценный велотренажер, один бесколесный велосипед. Древняя, как египетские пирамиды, бельевая барабанная сушка (наверное, одна из первых в своем роде). Десять садовых стульев и одно огромное кресло с подставкой для ног. Рабочий верстак с ящиком инструментов и грудой железа поверх ящика. Садовый стол. Огромный садовый зонт. Пустые банки, старые кастрюли, перегоревшие чайники, старая фритюрница, покрытая окаменелостями. И так далее, и так далее, и так далее.
Венчало картину огромное количество непонятных узлов и набитых соломой подушек для садовых качелей, что уже благополучно сгнили в саду.
Ходить посреди этого богатства надо было по узкой тропе, как в джунглях, время от времени что-то роняя себе на голову или на ноги.

Разумеется, со временем мы (я) все это разгребли, проложили нормальное шоссе для ходьбы, избавились от большинства хлама, бельевые веревки перекочевали с глаз долой в конец гаража, старая и сломанная техника отправилась на свалку, но Д. все никак не смирится с непривычным простором и с похвальным трудолюбием и усердием продолжает пристраивать свои сокровища на освобожденные места.

И в этом раю кот наш Царь устроил себе насест.
Насест образовали сложенные садовые стулья, для которых я пока не нашла адекватного места, сверху покрытые пляжным матрасиком веселой расцветки. Царь взбирается на матрасик, располагается с удобствами (возможность свешивать лапы, хвост и даже голову однозначно удобства) и спит, пока солнце не напечет его чернобурую шубу. Это ложе номер два.

Когда становится слишком жарко, Царь перемещается вниз и укладывается на полу под ногами. Ходи и не забывай про Его Величество. Это номер три. Не ложе, но спать можно.
Спальные места перед порогом гаражной двери, под садовым столом, на задах сада под туями (там полно сухой листвы), в зарослях незабудок и среди моих лилейников и турецкой гвоздики ложами считаться не могут, поэтому нещитово.

Четвертое ложе было на автомобильном кресле, принесенном для реставрации и оставленном в гараже на месте вынесенных на чердак коробок с Очень Важными Бумагами. Кресло мне долго мозолило глаза, Царь на нем спал, а реставрация все никак не начиналась. В конце концов Царь был пойман за лапу на месте преступления – точил свои царские когти об кожу спинки. Д. в ужасе ахнул и кресло унес и спрятал.

Но буквально через несколько дней привез антикварную козетку (или канапе), покрытую голубым бархатом, с резными деталями и точеными ножками. Козетка была впихнута на место только что отданного велотренажера. Царь по достоинству оценил предоставленный ему комфорт. Пришлось срочно застилать голубой бархат старым покрывалом. На покрывале уже явно видно, где его излюбленное место. Это, значит, номер четыре.

Номер пять – мое место на диване. Законное. На которое я постелила овечью шкурку из Икеа, чтобы было мне мягко и тепло. Царь резонно решил, что мягко и тепло ему тоже не помешает. Теперь у нас соревнование, кто первый сел, того и место. Но последнее время мы пришли к компромиссу: он спит на шкурке ночью, я сижу днем.

И на сегодняшний день шестое и последнее – кожаная подушка, большая, квадратная, мягкая, вынырнувшая незнамо откуда. Моя идея состояла в том, что на эту подушку я буду опираться коленями, если вдруг (вдруг) придется что-то раскроить на полу (мало ли, может, я в этой самоизоляции шить начну, швейная машина имеется? – имеется! – то-то).
Но не оставлять же подушку валяться, так и споткнуться можно. Подушка была пристроена на кресло и немедленно присвоена. Когда я стала стыдить Царя за неумеренную жадность и напоминать, сколько всего он уже загреб в свое владение, он едва приоткрыл один лунный глаз, взглядом указал мне мое место и закрыл глаз.
Видимо, кроить придется ночью (когда Оне на шкурке) или в жару (когда Оне в саду).

А наша постель теперь только для прийти и напомнить, что много спать вредно, а кормить кота очень полезно. Напоминать лучше всего трижды: в час ночи, в четыре утра и в шесть. В это время очень удобно походить по телам с урчанием, а потом принять стойку на чьей-нибудь груди, как лев Симба на скале, и ждать.

Кстати, меня тут осенила отличная мысль, как разъяснить на наглядном примере, что такое удельное давление. Даже отъявленный двоечник поймет. Площадь лапы кота примерно 1,5 кв. сантиметра, масса кота примерно 6 кг. Площадь сидящего или лежащего кота варьируется. Когда кот сидит или лежит, дышать тяжеловато, но можно. Когда кот стоит на четырех – он медленно, как в зыбучий песок, погружается в мой живот, стоит ему приподнять одну лапу, скорость погружения увеличивается, а когда он ухитряется поднять три сразу (не понимаю, как), то во мне образуется зияющий кратер, и я подскакиваю, поскольку терпеть это никак невозможно.

Вот и сегодня утром, в 5 часов весь ритуал: ходьба, стойка, тыканье холодным носом в нос. Да кормили же тебя, морда ненасытная! А он смотрит так, что хочется сказать “Ты на мне дыру протрешь!”
И вдруг он соскочил с кровати и рванул в коридор по-пластунски, изготовленный к атаке. Тут уж я подскочила и кинулась за ним.
Испугалась, что опять наш Сорочонок Куцехвост пожаловал, дважды его пронесло от встречи с Царем, а на третий может и не повезти.

Этот куцехвостый слеток сороки за одну неделю два раза обнаружился в доме, причем оба раза в комнатах с закрытыми окнами. Попадал он в дом, очевидно, из сада, через открытую для Царя гаражную дверь, пробегал через гараж, кухню, пересекал коридор и шел, как Гагарин, исследовать космос. Так мы его и нарекли “Гагарин Куцехвост”.
Каждый раз это была история. Приходилось гоняться за ним по всем комнатам, потрясая полотенцем, как тореадор мулетой, пытаться накрыть космонавта, чтобы не повредить скафандр, и каждый раз он оставлял нам памятку: в первый раз нагадил мне на шляпу, во второй украсил дверь шкафа.

Вот я спросонок и вообразила, что это опять наш отважный Гагарин, только теперь кот наш Царь начеку и не дремлет. Кот прокрался через кухню, принюхиваясь и прислушиваясь. Я кралась за ним, как Табаки за Шерханом.
Кот остановился на пороге двери, ведущей в гараж и выпрямился. Я подобралась поближе. Кот выглянул в гараж. Я выглянула в гараж, старясь на полу разглядеть Гагарина, но ничего не увидела.
Нет тут ничего, – сказала я Царю и со спокойной душой отправилась досыпать.
Как оказалось позднее, я не туда смотрела. Потому что смотреть надо было не вниз, а вверх. Наверху сидел на перекладине толстый голубь и взирал на двух охотников с высоты. Впрочем, я несправедлива к Царю. Это я не заметила голубя, а он как раз заметил и остался на посту, пока я нежилась в теплой постели.

А голубя уже спустя пару часов обнаружил и перепугал Д. Голубь заметался по гаражу и наконец угодил в открытую дверь.
Теперь у нас есть не только Гагарин, но и Титов.

Стоит прочитать!

Анна Чадвик: «Лансаротеские заметки. Часть 4»

На Лансароте воробьи красивые. Они лихо носят ярко-коричневые шапочки и черные галстуки. У них белые щеки и белые брови. У них черные манишки над светлым брюшком и пестрые бока. Крылья раскрашены в коричневое, черное и серое с белыми блестками.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *