Факельное шествие EKRE. ФОТО: Eero Vabamägi

Димитрий Кленский: “Националист – патриот Эстонии, если он не русофоб”

EKRE – Эстонская консервативная народная партия, наверное, самая радикальная (не экстремистская), то есть решительная,  прямолинейная, амбициозная и бойкая и из всех партий за последние  три десятилетия восстановленной независимости.

Её не жалует североатлантическая по духу политическая элита Эстонии за то, что в глобализирующемся мире у консерваторов один приоритет максимально возможная в любых ситуациях самостоятельность Эстонского государства и сохранение везде и во всём национального начала.   

Известность партии характерна полярностью отношения к ней – солидной поддержкой одних и большим числом противников. 

Одни считают её чуть ли не готовой стать фашистской, другие – видят в ней партию мужланов, третьи  отмечают прямоту и честность, а все вместе отмечают их непримиримость к любому посягательству на независимость государства: Эстония превыше всего!

За семь лет EKRE добилась поддержки пятой части населения, сегодня она имеет в Рийгикогу 19 депутатов из 101, в каждом втором самоуправлении есть депутаты от EKRE. Март Хельме: «Мы идем против ветра, но мы идем вверх. Будущее в наших руках». И то верно, политические галсы (движение парусника относительно ветра), правые и левые, у Марта Хельме не проблема.

Для начала немного об этом харизматичном представителе EKRE, да и современной эстонской политики. Он родился и вырос в Пярну. Выпускник Тартуского университета, специализировался на культурно-религиозных особенностях народов Дальнего Востока. Однако устроился на работу в издательстве Eesti Raamat, чуть позже увлекся журналистикой, затем – дипломатией. С 1995 года – эстонский посол в РФ, по возвращении в Эстонию включился в общественно-политическую жизнь, сконцентрировав усилия на объединении консервативных сил. В 2013 году стал председателем Консервативной народной партии Эстонии (EKRE). В 2015 году партия проводит в Рийгикогу семь депутатов, в том числе и самого Марта Хельме. Через четыре года, когда центрист Юри Ратас, сформировал коалиционное правительство, Март Хельме становится его заместителем и министром внутренних дел.   

Так, с какой стороны следует смотреть?

В последнее время партия стала по ряду параметров нравиться также  русским и русскоязычным жителям, несмотря, на её сомнительную с точки зрения правящего политического класса репутацию. Мол, это –   малокультурная русофобская и антироссийская политическая сила.  Но это делает ещё загадочней и менее однозначной суть самой EKRE.

Так как конкретно позиционирует себя эта политическая сила в «русском вопросе»? Это видно по цитатам из выступлений Марта Хельме –  «маргинального консерватора, превратившегося в центр власти» по определению руководителя представительства ТАСС в Прибалтике Евгения Антонова.

С одной стороны, вчера:

«Эстония – пограничное государство, а эстонский народ –   пограничный народ, чье существование в течение всего последнего тысячелетия находилось под угрозой. Мы не можем позволить себе роскоши прикидываться дураками по рецептам красных профессоров или левых либералов. Мы должны видеть вещи такими, какие они есть в реальности: Россию – своим исконным врагом, критическую массу здешних русских – пятой колонной Москвы, а мультикультурных либералов – ослабляющими и разрушающими тело нации. Мы должны быть постоянно готовы постоять за себя. Потому что это зачитывается. А не болтовня евротётушек о понимании и прощении… У нас арестованы около 20 агентов или разведчиков, из которых 14 или 15 были русскими. Если из этого не сделать выводов, о том, что национальность является мотивацией, что это дополнительный риск…».

И с другой, сегодня:

«Эстонцы не понимают, что русские – это не только нация, не только народ. Русские – это цивилизация. И эстонцам не понять, что такое вера русских в свою цивилизацию. Эстонцы более примитивно подходят к понятию «национальность», «нация». Я читал Гумилева и многих русских классиков, которые занимались теориями этногенеза, описывали понятие этноса. Я лучше других эстонцев понимаю, почему русским трудно отказаться от своих корней. Поэтому русскими нужно заниматься более тщательно…

Путин в этой схеме является аптекарем, который должен на своих чувствительных весах решать, чтобы все было уравновешенно и чтобы на основе этого равновесия вести эффективную внешнюю политику… Мы знаем, что у нас нет педагогов и методик. Переводить русских детей в эстонские детсады против воли их родителей – это контрпродуктивно. Поскольку мы не сумели подготовить подходящую почву, я предпочел бы сохранить нынешнюю систему образования».

Русофоб никак не может быть патриотом 

А теперь стоит разобраться с другими партиями, критикующими EKRE. Вот где собака и зарыта.

Во-первых, если поскрести любую партию, включая парламентскую, а особенно реформистскую и «Отечество» (Isamaa), то легко обнаружить не только национализм, но и что самое страшное – махровую русофобию.  Достаточно обратиться к будничным антироссийским заявлениям и действиям власти, к законотворчеству Рийгикогу, которое по сей день не искоренило законодательно дискриминацию по национальному признаку.

Реформисты и социал-демократы прославились сносом «Бронзового солдата», реформисты и «Отечество», а теперь и центристы – согласием на полное, сразу или чуть позже, закрытие «русской школы». А антироссийские санкции? За них ратовал еще недавно бывший премьер-министр, центрист Юри Ратас, ещё раньше согласившийся на размещение в Эстонии американских ракет (в ста километрах от Санкт-Петербурга). А русофобские филиппики реформиста Юргена Лиги и только ли его? А антироссийские высказывания местных русских – профессиональных русофобов, например, Сергея Метлева?         

Спору нет, русофобскими высказываниями часто отличалась и партия EKRE. Но, что стоит повторить – публичными, которые всегда имеют сильный эмоциональный резонанс, а потому раздуваемые оппонентами, у которых русофобия, образно говоря, в крови, но они в угоду хозяевам в Брюсселе из политеса не проявляют русофобию  острыми высказываниями, предпочитая политкорректные по форме, но, по сути, не менее русофобские заявления. Про принимаемые ими законы, дискриминирующие неэстонцев, и говорить не приходится. Во-вторых, обнаруживается, что у противников EKRE доминирует вовсе не национализм (как патриотизм), а русофобия, ставшая инструментом гибридной войны американцев с Россией, и чему потрафляют наши т.н. националисты-русофобы.

То есть, партии, критикующие EKRE, не такие уж и патриоты Эстонии, если вслепую  обслуживают интересы США, а националисты они – скорее ряженые, в российском понимании «ряженые казаки».     

Пора разделять национализм и русофобию. Эти понятия выражают далеко не одно и то же. Национализм, как давно объясняла «мать» Народного Фронта Эстонии Марью Лауристин, это в европейском контексте – патриотизм. Мол, отрицательную коннотацию слово носило в советское время. Что тоже верно, поскольку в интернациональном СССР национализм был синонимом русофобии.

Единая многонациональная Эстонии – миф?

Сегодня в Эстонии национализм только начинает демонстрировать признаки европейского понимания этого термина. То есть, если  эстонец не русофоб и считает себя националистом или даже ультранационалистом, то он – патриот, а то и гиперпатриот Эстонии, рьяно отстаивающий интересы своего народа, родной язык и национальную культуру. Но таким же может быть и местный русский или армянин, только отстаивающий свою национальность, свой родной язык и культуру, при условии, что они – не эстонофобы.

Это – нормально. Проблема, и серьёзнейшая, возникает только тогда, когда кто-то или какой-то народ, в данном случае, эстонец или эстонский народ хотят самоутвердиться за счёт интересов и прав  других национальностей. Негатив тут в том, что национализм, взращённый за счёт подавления другого народа, или этнического превосходства мутирует в naziонализм, а то, если процесс во время не остановить, и в неонацизм (пример – Украина).  

И  сдаётся, что в Эстонии шанс первыми отказаться от русофобии, при всей идейной разношёрстности членов EKRE, предоставлен  именно этой партии. Если, конечно, им удастся полностью отказаться от русофобии и антироссийскости. Но есть и другое условие, чтобы симпатизирующие им пока по отдельным параметрам русские и русскоязычные жители почувствовали себя не «понаехавшими» в Эстонию гостями, не считали бы Эстонию страной пребывания, а новой родиной (при этом Россия может оставаться их Отчизной).

И, само собой это исключает эстонофобию у русского и русскоязычного жителя, предполагает его сочувствие тому, из какого чудовищно турбулентного водоворота истории эстонцы сумели выкарабкаться, сохранив свой народ, создав своё государство, разумеется, не без потерь и проблем, среди которых, и комплекс национальной неполноценности, и русофобия.

И вот теперь ЕKRE могла бы с помощью гордых за свою национальность и уважающих эстонский народ и законопослушных  русских Эстонии, впервые вместе с ними (рыбак рыбака видит издалека), отстаивать эстонскую независимость в рамках агрессивного американского глобализма, а также стремиться к нормализации отношений с восточным соседом (соседом!) Россией.

Да-да! Сегодня это – утопия. Зато реальная мечта, пусть и в далёкой перспективе, если первые шаги в этом направлении станут верными. Говорят же китайцы, что длинный путь начинается с первого шага.

И не я один идеалист. Написал же на портале Dokole.eu оптимист  «Владимир Николаевич» комментарий к другой моей статье на эту же тему: «Не кто иной, как Тийт Мадиссон мне лично сказал, что «спасение эстонского народа и его культуры возможны только под крылом русской культуры и России», что вовсе не означает вхождения в состав РФ. Пусть меня осудят, но я такую точку зрения этого диссидента, кстати, сидевшего за свои взгляды и действия против власти, как при СССР, так и в новой Эстонской Республике, разделяю».

EKRE отражает «глубинный народ» 

Но готова ли всё-таки к такому, не популистскому единению партия EKRE? Ведь она не так уж и далека от крупнейших эстонских партий по русофобии. Но это – никак не главный её козырь, в отличие от других партий, которые 30 лет находясь во власти, истово исполняли волю прозападной русофобской этнократии.

Конечно,  будь консерваторы во власти последние три десятилетия, то также преуспели бы в реализации русофобии на практике. Но, в то же время, и это стоит отмечать, оказавшись два года назад в правительстве, EKRE при составлении коалиционного соглашения, хотя всегда отстаивала всеобщую эстонизацию образования, отказалась от этого, проявив крестьянскую разумность.    

Эту метаморфозу от примитивной русофобии к житейскому прагматизму, можно объяснить истоками мировоззрения и идеологии этой партии. Она корнями уходит в хуторское крестьянство с его миросозерцанием и мировосприятием. Партия сформировалась на базе нескольких менее значительных политических сил, самая серьёзная из которых была канувшая в Лету парламентская, аграрно-центристская  партия «Народный союз» (Eestimaa Rahvaliit). С ней  связаны такие известные личности, как Виллу Рейльян и экс-президент ЭР Арнольд Рюйтель. Кстати в ракурсе сегодняшнего русского сдвига в сторону EKRE, занятно, что много лет назад в одном списке с «народниками» на выборы шёл и мэр Маарду Георгий Быстров и его прорусская партия. То есть прецедент смычки был.

Итак, что характерно для хуторского восприятия мира и отношения к жизни? Это – определённая мировоззренческая приземлённость, даже провинциализм, так или иначе прорезающийся с приходом их носителей в большую политику. А ещё членов партии EKRE характеризуют крестьянская практичность, простодушие, прямота (без экивоков), любовь к правде-матке и доходящая до экзальтации любовь к родине (земля и природа), к своему государству.

В то же время, членам этой партии особенно, впрочем, как и другим партиям, свойственно в силу молодости эстонской государственности неверно отождествлять понятия родина и государство. В любом случае Эстония для консерваторов – приоритет номер один, даже в нынешнем, подверженном  глобализации мире.

Главный барьер единения с русскими  

Однако есть серьёзнейшее препятствие для полноценного  гражданского мира в эстонско-русском обществе. Это – многонациональность. Неэстонцы и сегодня составляют почти треть населения страны, каждый четвёртый житель Эстонии – русский. Русскому стоит представить, что было бы, если в таком же соотношении в России проживали китайцы, хотя я – сторонник Китая. Но в Эстонии «перебор» приезжих людей – реальность.  В то же время в стране уже 30 лет господствует этнократия и моноэтнизм, как идеология. И нашла коса на камень. В 1991 году, сразу после восстановления независимости, эстонцы не составляли даже 2/3 населения. Это не могло не озадачить, как националистов-патриотов, так и имитирующих приверженность к моноэтническому государству глобалистов. И именно в ту пору Таллин не стеснялся лозунга «Эстония для эстонцев!» и «Сначала права эстонца, потом – права человека».

Недостаточный исторический опыт, а тем более государственности, но и веками сложившаяся ориентация Эстонии на западную цивилизацию, граница которой с русско-российским миром проходит по реке Нарове и Псково-Чудскому водоёму, не позволял, не позволяет ещё и сегодня эстонской политэлите осуществлять сбалансированную национальную политику, цивилизованно решать «русский вопрос».  

Поэтому верх взял непомерный, но и раздуваемый эстонцами-атлантистами страх перед, якобы, фатальной угрозой России и избыточности пришлого населения для эстонского народа, его языка и культуры. Отсюда и русофобия, как бытовая, так и государственная. Первая имеет тенденцию к угасанию, вторая – сознательно подогревается властью и политиками. 

Сказанное не оправдание, а объяснение ситуации. К счастью несколько лет назад разыгравшийся в Евросоюзе миграционный кризис (миллионы беженцев с Ближнего Востока и Северной Африки, чуть позже и украинцы) несколько изменил отношение EKRE к русскому и русскоязычному населению Эстонии, а русских к этой партии. Категорический отказ консерваторов принимать мигрантов, тем более на постоянное местожительство, было с одобрением воспринято русскими и русскоязычными жителями, которые считают, что они для эстонцев становятся «своими». В новых приезжих дружно усмотрели конкурентов на рынке труда и в социальном обеспечении.

Лёд тронулся, господа националисты!

Следующее сближение сторон обусловило навязывание Эстонии Западом чуждой либерализации семьи и гендерного равноправия.  И крестьянская мудрость надоумила EKRE искать в русских союзников своего национализма – патриотизма. Разумеется, это заставляет избавляться от русофобии, тем более площадной, что уже и декларирует лицо партии – Март Хельме. И EKRE не так уж и обманывает русских и русскоязычных граждан, привлекая их в свои ряды, так как видит положительные перемены в законопослушании и восприятии  местными русскими Эстонии, как своей родины, несмотря на то, что она для неэстонцев далеко ещё не Родина-мать, а скорее – мачеха. К слову, даже обэстонившийся в первом поколении русский в подсознании, так или иначе, признаёт приоритет эстонского народа и эстонской государственности. Разумеется, речь не о русских и русскоязычных, пытающихся быть больше эстонцами, чем сам Калевипоэг (а таких уже пруд пруди).    

EKRE, уловив эти веянья  осознало, что русские и русскоязычные жители могут стать естественными союзниками эстонцев в отстаивании Эстонской государственности, разумеется постепенно и при определённых условиях.  Стоит заметить, что предвестником такого вживания в Эстонию русских и русскоязычных жителей, а не только меркантильного использования их голосов на выборах, был ещё Эдгар Сависаар, которого за это поощряемая Западом этнократия и изолировала от большой политики.

В передаче «Народу важно. Нарвская студия» русскоязычного телеканала ЭТВ+ представитель EKRE в Нарве Дмитрий Гусев объяснил причину вступления нарвитян в его партию тем, что в его городе  EKRE воспринимают, как партию, демонстрирующую «искренность, открытость и честность».  Упомянул он и близость партии к людям и к жизни, имея в виду и жизненно важное для региона экономическое развитие Ида-Вирумаа, а значит и наличие рабочих мест.

И впрямь, ощущение такое, что те же реформисты, центристы соцдемы и Isamaa борются за власть ради обладания власти, а EKRE нужна власть, как инструмент, с помощью которого они жаждут построить вторую Швейцарию! (Кстати, в ней четыре государственных языка и она имеет федеративное устройство). Консерваторы подкупают порой даже и тех, кто не разделят их взгляды и подходы.

Все эти достоинства, особенно прямота и честность – на самом деле,  правда, так же, как и мужланство, от которого надо избавляться, как дискредитирующей здоровое нутро антирекламы. Так или иначе, сегодня консерваторы смотрятся предпочтительнее других партий.

И всё же EKRE остаётся для русских и русскоязычных не до конца разгаданной  политической силой, кажущейся в одной ситуации – националистом-русофобом, в другой – патриотом без русофобии.

Димитрий Кленский

Таллин, 22-23 марта 2021

Стоит прочитать!

Андрей Бабин: “Бить смертным боем кровавых убийц и людоедов”

Смертный бой всем, кто приравнивает кровавых убийц и людоедов к тем, кто с ними сражался, очищал от этой скверны свою Родину и Европу!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *