Елена Кютман: “Дети войны. Часть III”

Часть третья. Военный без руки

Оказавшись одна в незнакомом городе, без документов, без напутствующего адреса, еле державшаяся на ногах после болезни, моя мама пошла туда куда шли все. Позже я поняла, что этот красивый дом, куда все идут, сельсовет. К кому обращаться, что говорить. Правду нельзя, врать не красиво, как вразумляла нас любимый воспитатель Сара Наумовна: “Врать некрасиво, а красиво врать – возмутительно”.

Я села на потертый кожаный диван в фойе, так и просидела на нём до вечера. Было ощущение, что я прозрачная, никто не обращал внимания, никому не было до меня дела. Ближе к вечеру народ рассеялся, и я осторожно сползла под этот диван, там и уснула до утра безмятежным сном 14-летней девочки. Пока кто-то холодной, грязной тряпкой на палке не стал остервенело бить по моей воспаленной от фурункулов заднице, при этом истошно орать: “воровка, я поймала воровку”! На моё счастье в помещение зашёл военный офицер без руки, резко прервал обезумевшую уборщицу от шваброприкладства и увёл меня к себе в кабинет.

– Рассказывай…
Я врала, да так искусно врала, что сама себе удивлялась откуда это всё берётся. Военный слушал внимательно. Что-то записывал в блокнот, потом резко остановил и приказным тоном:
– А теперь всё сначала и, правду, иначе – дверь за спиной.

Я разревелась и выложила всё как на духу, как бежала с военного завода, как в лесу напоролась на пекарню с убитой женщиной, как меня скрутило от ворованного хлеба с отрубями, как меня нашёл и выходил путеец, а после отправил с письмом в этот город, но письмо я потеряла.

Офицер без руки слушал, а я всё глубже вжималась в стул, размышляя если он меня сейчас схватит, как удобней будет его укусить и успеть выскочить из кабинета.

Но ничего подобного не произошло, он написал что-то на листе, сказал мне куда идти и фамилию кого найти, не медля, затем вынул из стола карточку на обед и распрощался.

Первым делом голодный подросток конечно побежит искать столовую, что и сделала моя мама. А после будет думать, как и где жить, работать и вообще что делать дальше.

Она нашла тот завод, того человека, отдала ему записку от военного без руки. Ей сделали новые документы на чужое имя, фамилию и дату рождения. Устроили на работу стеклодувом, профессию выбрала сама. Ну дитя и есть дитя, думала, что новогодние игрушки будет дуть. Работала справно, хоть и было очень тяжело, жила в общежитии, всё шло хорошо, пока не упала с качелей… Но это уже другая история.

К сожалению, я не помню фамилий, имен и званий военных, что помогали маме в течении всего того времени. Даже не помню города о котором она рассказывала. Но я низко кланяюсь этим благородным людям и говорю огромное спасибо за спасение жизни моей мамы, и очень надеюсь что послевоенная жизнь у них сложилась удачно.

Окончание следует…

Стоит прочитать!

Георгий Зотов: “О скорби в День Победы”

Однажды Георгий дискутировал у себя в блоге на тему Второй мировой войны со сторонниками точки зрения, что Гитлер полностью был как Сталин. Прям вот одно лицо, только усы покороче.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *