Калле Каспер: “Заметки об СССР. Часть 1. Театр”

Начинаю новую серию заметок, об СССР. Причина проста, вижу, что выросло поколение, которое понятия не имеет, что это был за зверь, а те, кто помнят, помнят выборочно, или все хорошее, или все плохое. То есть, установки довлеют над, высокопарно выражаясь, исторической правдой. Есть они и у меня, эти установки, но я постараюсь держать их “под контролем”. Для вступления, думаю, достаточно. Да, и одна просьба, поскольку тем будет немало, в комментариях не отходить от темы слишком далеко, а то потом не о чем будет писать.

Начну с хорошего, возможно, самого хорошего. Это – театр. Такого уровня, как в СССР, этот вид искусства вряд ли когда-нибудь еще достигнет. Причин несколько. Театр в СССР был не только театром, но и храмом. Поскольку настоящие храмы поддержкой власти, мягко говоря, не пользовались, то нужен был другой культовый объект. Им стал театр, его так и называли – храм искусства. Деньги текли в этот храм непрерывным потоком, и это позволило создать совершенно новый тип театра: театр-дом, как его называли. Никогда и нигде такого не было и не будет, за исключением нескольких самых знаменитых театров, ни одно государство подобной материальной нагрузки не выдержит. А театр-дом создал почти идеальные условия для творчества, можно было не бегать по антрепризам, а спокойно работать. Вот и возникла целая плеяда ярких режиссёров, ярких, выражаясь языком журналистики, “творческих коллективов “. Перечислять не буду, кто знает, тот знает, а кто – нет, тот не поймёт.

И второе. Поскольку публичная политика, в том числе, критика власти, в СССР отсутствовала, то театру выпало заменить ее. Отсюда тот нервный интерес к тому, что происходит на сцене. Любой спектакль по Шекспиру давал больше информации о том, что происходит в стране, чем ежегодная подборка трех главных газет. Перечислять опять- таки не буду.

И это ещё не все. За отсутствием если не секса, то эротики уж точно, театру пришлось заполнять, по мере возможностей, и этот пробел. Каждый сантиметр обнажённой женской плоти на сцене увеличивал заполняемость зала на целое кресло. Не зря аншлаги в эстонских театрах были на те спектакли, в которых удалось соединить жанр драмы с жанром стриптиза.

Конечно, ложка дегтя присутствовала. Та часть репертуара, которая называлась “современная советская пьеса “, ни у публики, ни среди театрального коллектива, восхищения не вызывала, ну а идеологический контроль мог вывести из себя любого режиссера. Помню, как на худсовет моей постановки явилась дама из горкома ( рифма не получилась). Что она хотела сказать, никто не понял, хотя говорила она долго. Сексуальная неудовлетворенность её бросалась в глаза, но даже я не осмелился помочь ей. А мою пьесу запретили после второго спектакля. Это был мой литературный дебют.

В балете контроль был слабее, и балет достиг особых высот. А вот опере помешало плебейское требование петь на понятном языке. В этом жанре так не принято. Итальянскую оперу надо петь на итальянском. Но советский народ – это ведь и был народ плебейский, так ведь? (Правда, сейчас таковы уже все народы).

P.S. Два слова отдельно об эстонском советском театре. В основном, с ним все, как везде, но была и своя специфика, а именно, речь о контактах с русским театром, которые в условиях одной страны, повлияли на разные жанры. Больше всего пользы  они несомненно принесли балету. Русский балет, наряду с французским, один из двух главных в мире, у французов лучше получаются т.н. “мелкие движения ” – заноски, антраша и пр., а у русских – прыжки, и вообще все, что требует физической силы, поддержки, например. Ну и таких линий, как у русских балерин, нет ни у кого в мире. На развитие линий (если вспомнить Пушкина), нужен век-другой,  а вот школу, технику танца, другому народу, в известной степени, передать можно, тем более, когда в условиях советской альтруистической системы для этого были созданы все условия. Иными словами, период СССР – высшая точка развития эстонского балета. Как только этой страны не стало, уровень начал медленно, но решительно падать. С оперой положение было несколько иное, конечно, возможность стажироваться в Ла Скала, это нечто такое, что не каждая страна может своим певцам позволить, и в этом смысле эстонским повезло, в “Буриданах” я пишу об этом, там у меня одна из героинь – оперная певица; но, в то же время, оторванность всех других певцов, да и дирижеров и оркестрантов, от Италии портила общий уровень. После независимости в нашей опере некоторое время работал главным дирижером известный итальянский дирижер Чилларио, и его мастерство повлияло на оперную труппу положительно.

Неоднозначно и с драмтеатром. То есть, все те замечательные условия, что в СССР, были созданы и здесь (как и цензура), и наши режиссеры ездили учиться в Россию, но… Русский театр той поры – это система Станиславского, а она предполагает, что у актёра должна быть психология; но у эстонцев нет психологии. Главное – нет эмпатии, а без этого по Станиславскому не сыграть. Эстонский театр – театр игровой, и наши главные достижения в этом искусстве связаны с данным творческим принципом. Когда на курсах Анатолий Васильев начал нам объяснять свою систему игрового театра, я ему сказал – а у нас так и играют. Конечно, это не совсем так, система Васильева сложнее, в его основе тоже лежат идеи Станиславского, но манера исполнения действительно похожа на нашу.

Стоит прочитать!

Александр Севастьянов: “Почему Россия владела Эстонией, а не Эстония Россией”

В мировой исторической науке недавно была фундаментально обоснована мысль о том, что какие бы благодеяния колонизаторы ни совершали в отношении колониальных народов, сколько бы ни сделали для их просвещения, здравоохранения и экономического развития, доброго слова за это от обретших независимость народов они никогда не дождутся.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *