Марина Гатцемайер: “Чужебесие”

Пожил за границей и обречен с тех пор постоянно сравнивать. Чей хлеб слаще, чья вода прозрачнее, чье солнце ярче, чье слово честнее. Да даже не живя в заморских странах, мы как-то подсознательно сравниваем – а вот у них, а вот у нас.

Потому что мы слишком иные? Ведь иностранцы-то себя, свой мир, свою страну не сравнивают с другими. Они не выискивают у нас достоинства, не пытаются перенять, скопировать, занять. Они в этом смысле очень самодостаточные. А у нас, русских, странная, необъяснимая, почти животная тоска по загранице. Многие наши «властители дум» насыщались заморскими думками и душком. Я уже не говорю об Ольгах, Олегах, Петрах. И Павлах, конечно же. Ехали в чужие края, сравнивали и привозили – чужих аптекарей, чужих гувернеров, да что там. Боготолкователей привозили. Принимали и перенимали.

Это не вчера, не в Советском Союзе началось – молчаливое, априорное преклонение перед иностранным. Учи латынь, сынко. А потом греческий. И французский. Английский, ведь им разговаривал Леннон. У одного историка я недавно прочла мысль о том, что первым фашистским рейхом была Римская Империя. Выкосила полмира и не успокоилась. Карфаген должен быть разрушен. И отчего вдруг она, эта убийственная машина, стала для нас, до крайности миролюбивых и гармоничных русских, примером? Точкой отсчета.

Нам неинтересно, неуютно быть просто русскими. У нас потребность замазать, смазать нашу самобытность. Нанести на чистый лик чужие черты. Оливковую какую-нибудь ветвь и словцо притулить непонятное. Наше – простоватое – усложнить, обезобразить акцентом, прононсом, лейблом. Почему, как и 100-200-300 лет назад, мечтаем деток отправить учиться в просвещенные заграницы, накормить бананами и устрицами до отвала, одеть в пьеркарденов. А своих карденов держим за лапотников.

Я не могу вспомнить ни минуты в нашей истории, когда бы русский человек довольствовался исключительно своей бесценной русскостью. Был бы ей и сыт, и одет, и насыщен. Откуда в нас эта тяга к заморскому несовершенству? К категорически несовершенному цивилизованному заграничному прогрессу. И не сказать, что мы сильно беднее живем, чем тот же самый современный запад. Культурно мы живем несомненно богаче.

Может быть, мы сами себе неинтересны, в этом трагедия? «Русскому человеку неинтересно, как живет его сосед Вася. Ему надо показывать жизнь в далекой стороне. Пальмы, папуасы, лазурные берега, Эйфелеву и Пизанскую», – читаю у одного известного тревел-блогера. Заграницей и джюс слаще, и дерева вроде как зеленее. Где-то я слышала, что рвется в путешествия тот, кому дома неуютно.

Почему нам так трудно по доброй воле смириться со своим родным домом? Русский человек испокон веков на подсознательном уровне ищет справедливость. Находит ее за границей. А дома ее теряет. Я думаю, во-первых, дело в том, что нет у нас общности, у русских. Мы и дома, и на работе, и в очереди, да и за границей друг другу скорее конкуренты и неприятели, чем близкие друзья. Вот итальянцы, турки, да любые другие народы в Германии поддерживают своих. И только русские своих в лучшем случае игнорируют.

Обувной магазин в Дармшатдте. Огромный. 10 минут до закрытия, в нем только две продавщицы и я. Продавщицы между собой на чистом русском болтают. Подхожу, вижу бейджик с русской фамилией, заговариваю по-русски. Смотрят на меня как на врага, отвечают по-немецки. Делают вид, что не понимают. И ведь ни камер нет, ни свидетелей. Тоже самое в дешевых немецких магазинах, где каждая вторая продавщица – из СНГ. Заговори с ними по-русски, смотрят на тебя так, точно ты в них камень кинула. Я уже молчу про всякие сериалы и фильмы, в которых до сих пор признаком богатства и роскошной жизни является жизнь за границей. С джюсом.

Но не джюс и не яхты, и даже не тёплое солнышко отличает нас от иностранцев. «Я тебе одну вещь скажу, только ты не обижайся, – сказала мне недавно одна моя знакомая беженка из России в Германию, – Ты себя уважай и себя люби. И не ищи уважения других». И я подумала, что отличает нас от иностранцев наша нелюбовь к себе, неуважение к себе.

Я тут выучилась работать оператором и несколько раз им работала на всяких журналистских немецких мероприятиях. И знаете, что меня убило? Уважительное отношение к тебе, как к профессионалу. Начальство три раза показало, где кофе, чай, шоколад и пирожные. И один раз спросило, не устала ли я. Мне даже неловко было. Чего там, в этой работе такого, чтобы устать. И обед – обязательный, бесплатный. И специальная парковка – для операторов, бесплатная. И еще потом ты пишешь им счета, чтобы они оплатили тебе бензин. И в конце рабочего дня – всем огромное спасибо, угощайтесь, вот тут еще десерты, нам было приятно с вами работать. И ты растешь в своих глазах. И вроде как самоутверждаешься, самовозвышаешься.

У нас, гуляй рванина, человек – дешевка. Обругать врача, который над твоей жизнью трясётся. Учителя, который изо всех сил с трудным подростком воюет. Таксиста, который по пробкам за копейки тебя в твое дорогущее путешествие в аэропорт везёт – милое, почти святое дело. Мы не умеем хвалить и хвастаться. Не хвалим ни себя, ни себе подобных. Только критикуем и ругаем. Уважения нет ни к своему, ни к чужому делу. У нас табель о рангах в голове. Если ты какой-нибудь крутой журналист, смотришь на уборщицу свысока. Она ж – фу, уборщица. Ты ей внутренне брезгуешь, она это чувствует и работу свою тоже без уважения делает. На отъ..сь. Потому что никто ее за эту работу не похвалит.

Когда читаю, как наши ругают курьеров, строителей, уборщиков всяких и плиткоукладчиков, больно, точно меня ругают. Нас позитив не прельщает. Поэтому и русский телек и фейсбук утопает в негативе. Я не знаю, что и как здесь надо в мозгах изменить. Себя полюбить. Свой подъезд полюбить. Своего подчиненного полюбить и похвалить. Кофе ему принести.

Крутой режиссёр обегал полгорода в поисках теста на коронавирус для меня одной. Потому что у меня одной из всей команды не было куаркода. Прибежал взмыленный. Даёт мне тест. И ни слова ни даже взгляда укором. А мне стыдно почему-то. Чисто русское чувство вины. Вроде как великая нация, победившая фашизм, а самих себя стесняемся. Лепечем в магазинах с такими же русскими на ломаном немецком. Парадоксальность моего великого народа.

Где этот народ? Где традиция? Идентичность? Может, я чего не понимаю? Может, я здесь, в Германии и живу, чтобы понять свою национальность. В отрыве от своей национальности-то. Большое и размытое видится на расстоянии. И не в покаянии. А в возвеличивании.

Стоит прочитать!

Марина Гатцемайер: “Ненависть”

Я знаю теперь уже на собственной, физической шкуре ненависть ко мне только потому что я – русская.

7 комментариев

  1. Димитрий Кленский

    Моя первая реакция. Не надо путать русский народ и русскость со смердяковщиной. После развала Советского Союза в том числе и русские Смердяковы рванули на Запад. Кстати, Смердяковы есть у всех народов.
    Но проблема есть, мне кажется, её надо ещё осознать по-настоящему и понять причины её живучести. Первое, что приходит в голову – после перестройки вестернизация всего постсоветского пространства дала мощный толчок дерусификации даже России, в которой и в советское-то время русские были задвинуты на “галёрку”. Помню отец прочитал в “Литературке” статью узбекского писателя, который объездил весь СССР и признал, что хуже всех живут в РСФСР. А Солоухин пророчески сказал перед своей смертью: края нашей огромной страны до того отяжелели, того и гляди отвалятся. Так и отвалились! Русские и русскими жертвуют и жертвовали тысячу лет в пользу других народов. С точки зрения сохранения уникальной Российской империи это – плюс, но и минус для русских в перспективе, идентичность и генотип которых в силу сказанного не может не меняться.
    Но тема по-моему поднята важная.

    • Мстислав Русаков

      Это явно не советская и не постсоветская болезнь. О чём и пишет автор. Москва – третий Рим. Это начало XVI века.

      • Димитрий Кленский

        Так и я пишу, что “вестернизация… дала мощный толчок дерусификации даже в России, в которой и в советское время…”. И в советское… , то есть было и раньше. Но вестернизация до 1917 года касалась в основном элиты., что конечно оказало и своё негативное влияние. СССР, с перестройкой в 80-е годы, вестернизация охватила уже народ в целом, особенно средний класс.
        Потом, я же пишу, что “русские и русскими жертвуют и жертвовали тысячу лет в пользу других народов”. Тысячу лет! Отсюда и накопливавшаяся подавленность русских, комплекс национальной неполноценности, что и приводит к неверию в собственные силы и окунанию в мещанство, особенно в современных (либеральных) условиях, когда потребительство стало вытеснять духовность в свою пользу на 100%. Последнее – культ Запада, где человек превыше государства, хотя умалчивается, что забота о своих людях не перестаеёт осуществляться и за счёт грабежа других народов.
        А что касается советского периода, то 70-80-годы стали предвестником низкопоклонства перед Западом из-за деградации руководства КПСС и страны. Или забыты пепси-кола, джинсы, электроника? Или: “Тот, кто носит Адидас, тот и Родину продаст”. Вспоминаю и Авторханова – бежавшего на Запад представителя окружения Сталина. Он писал, что, выиграв войну, Сталин совершил две ошибки: он показал Ване – Европу, а Европе – Ваню.
        Далее. Развитие России давно стало отставать от западного в силу специфики её исторического развития – государство ценилось выше человека, так как сохранение России надо было защищать ту же тысячу лет от западных завоевателей. Это – медицинский факт! Но когда потенциал советского (советского!) социализма стал иссякать, индивидуализм стал брать верх на коллективизмом. Потребительство рухнуло на СССР, как необходимость, но именно рухнуло – даже власти понимали, что эксплуатция и злоупотребление человеческим потенциалом не вечно. Вспомним ставку на заметное развитие лёгкой промышленности в 50-е годы по инициативе Маленкова и мощное строительство жилья по инициативе Хрущёва. А один из съездов КПСС при Брежневе проходил под лозунгом “Всё – для человека, всё – ради человека”. Это дало мощный толчок потребительству, усиленного девальвацией в сознании народа коммунистической идеи. На Западе потребительство развивалось постепенно, впрочем, одновременно вытесняя духовность масс. В СССР потребительство пришлось развивать поневоле и взрывообразно. А турбулентность никогда не бывает преимуществом ламинарности для обеспечения стабильности процесса.

        • Мстислав Русаков

          Грубо говоря, марксизм – это не про духовность. Это про деньги. Прибавочную стоимость присваивают капиталисты. Задача марксизма сделать так, чтобы она доставалась тем, кто её производит. Делается это для того, чтобы поднять уровень жизни трудового элемента. Желание жить лучше и потреблять больше не имеет непосредственного отношения к чужебесию. Это несколько иная болезнь. Да, под конец существования Союза они практически совпали. Вот у них там всё здорово и всего много, а у нас тут всё плохо и дефицит. Но на самом деле не всё так однозначно. Читайте об этом в нашем материале, который выйдет в это воскресенье и приурочен юбилею Брежнева.

          • Димитрий Кленский

            Маркс не про духовность???
            Не буду дискутировать, подожду до воскресенья и обещанной статьи к юбилею Брежнева Л.И.
            А пока предлагаю отрывок из Эриха Фромма:
            “Марксова концепция человека
            I. Маркс и фальсификация его мыслей
            Ирония истории состоит в том, что, несмотря на доступность источников, в современном мире нет предела для искажений и неверных толкований различных теорий…
            Самым распространенным заблуждением является идея о так называемом «материализме» Маркса, согласно которой Маркс якобы считал главным мотивом человеческой деятельности стремление к материальной выгоде, к удобствам, к максимальному благосостоянию, «обеспеченности» своей жизни и жизни своей семьи. Эта идея дополняется утверждением, будто Маркс не проявлял никакого интереса к индивиду и не понимал духовных потребностей человека: будто его идеалом был сытый и хорошо одетый «бездушный» человек. Одновременно Марксова критика религии отождествляется с отрицанием всех духовных ценностей (ибо духовность трактуется этими интерпретаторами исключительно как вера в Бога).
            Исходя из вышеприведенных представлений, социалистический рай Маркса преподносится нам как общество, в котором миллионы людей подчинены всесильной государственной бюрократии; как общество людей, которые отдали свою свободу в обмен на равенство; это люди, которые удовлетворены в материальном смысле, но утратили свою индивидуальность и превратились в миллионы роботоподобных автоматов, управляемых маленькой, материально более обеспеченной элитой.
            Следует отметить сразу, что это расхожее представление о Марксовом «материализме» совершенно ошибочно. Цель Маркса состояла в духовной эмансипации человека, в освобождении его от уз экономической зависимости, в восстановлении его личностной целостности, которая должна была помочь ему отыскать пути к единению с природой и другими людьми…”

          • Мстислав

            В любом случае путь к духовному через материальное. Для чего необходимо удовлетворить базовые материальные потребности. Но фокус в том, что вместо духовного роста происходит перепотребление.

  2. Димитрий Кленский

    Именно. Что и требовалось доказать. Но нельзя обвинять в чужебесии весь народ, как вычитывалось у автора, кстати, интересного своими публикациями на Доколе.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.