Мстислав Русаков: “Языковой вопрос. 2. Делопроизводство”

Часть 1

Ч. 1 ст. 52 Конституции устанавливает, что делопроизводство в государственных учреждениях и местных самоуправлениях ведется на эстонском языке. Статья 10 Закона о языке раскрывает это положение Конституции подробней. Так требование к делопроизводству на эстонском языке распространяется также на коммерческие организации с преобладающей долей государственного участия, на фонды, основанные государством, и на некоммерческие объединения с государственным участием. Помимо этого, эстонский язык является служебно-приказным языком в Силах обороны Эстонии и Союзе обороны. Государственный чиновник и чиновник местного самоуправления выступают в эстоноязычных средствах массовой информации Эстонии на эстонском языке.

Однако Конституция и Закон о языке предусматривают исключения из этого правила. Так, согласно части 2 статьи 52 Конституции в регионах, где эстонский язык не является языком большинства населения, местные самоуправления могут в установленных законом объёме и порядке вести внутреннее делопроизводство на языке большинства постоянного населения этих регионов. Статья 11 Закона о языке уточняет это положение следующим образом: в единице самоуправления, где языком большинства постоянных жителей является не эстонский язык, разрешено на основании предложения совета этого местного самоуправления и принятия решения правительством республики в качестве языка внутреннего делопроизводства местного самоуправления использовать, помимо эстонского языка, также язык большинства постоянных жителей этой единицы самоуправления.

Однако эта норма, как и практически все нормы эстонского законодательства, касающиеся национальных меньшинств, является nudum jus (“голое право“, т. е. право без возможности его реализации). Городское собрание Нарвы несколько раз предпринимало попытки получить разрешение от правительства вести делопроизводство на русском языке, но каждый раз получало отказ.

Вопросы переписки с государственными и муниципальными учреждениями на иностранном, в т. ч. русском, языке регулирует ст. 12 Закона о языке. Если подаётся заявление или прочий документ на иностранном языке, учреждение имеет право потребовать от подателя документа его перевод на эстонский язык. О требовании представить перевод податель заявления или прочего документа извещается незамедлительно. В случаях, установленных законом, государственное учреждение или учреждение местного самоуправления имеет право потребовать перевод, выполненный присяжным переводчиком. Если требуемый перевод не предъявляется, государственное учреждение или учреждение местного самоуправления может возвратить документ или перевести его с согласия подателя и за его счёт.

То есть учреждение может потребовать перевод, а может и не потребовать, но ответит в любом случае только на эстонском. Однако в случае, если податель документа изъявляет желание получить ответ на иностранном языке, ответ может быть переведен на иностранный язык за счет получателя документа. По обоюдному согласию получателя документа и государственного учреждения или учреждения местного самоуправления, на документ на иностранном языке можно ответить на языке, понятном обеим сторонам.

Последнее является ключевым моментом в национальной политике Эстонии. У национальных меньшинств нет прав. Есть только добрая или злая воля государственных и муниципальных органов. Чиновник может ответить на понятном языке, как правило, это английский, а может не ответить. Местное самоуправление может открыть русскую школу, а может закрыть. У публично-правовых органов нет обязанности по отношению к национальным меньшинствам, а у национальных меньшинств, соответственно, права требования. Вплоть до того, что уже даже суды перестали принимать жалобы, обосновывая это тем, что права не могли быть нарушены, потому что их нет. Но при этом в отчётах по исполнению международных правозащитных конвенций правительство всегда мастерски высыпает весь этот набор nudum jus, создавая себя имидж маленького государства с образцовой демократией.

В процессе устного делопроизводства с государственным учреждением и чиновником или работником учреждения местного самоуправления, также во внешнем представительстве Эстонской Республики или у нотариуса, судебного исполнителя и присяжного переводчика и в их бюро можно по обоюдному согласию использовать также иностранный язык. Если соглашение не достигается, общение происходит с помощью переводчика и расходы покрывает лицо, не владеющее эстонским языком, если Законом не предусмотрено иное.

Из этого правила как Конституция, так и Закон о языке предусматривают исключение. Часть 2 ст. 51 Конституции устанавливает, что в регионах, где не менее половины постоянных жителей относятся к национальному меньшинству, каждый имеет право получать ответы от государственных учреждений, местных самоуправлений и их должностных лиц также на языке этого национального меньшинства. Казалось бы, неплохо. Однако следите за руками. Как было сказано выше, представителем национального меньшинства является только гражданин Эстонии (ч. 3 ст. 5 Закона о языке). Среди нацменьшинств граждан Эстонии только половина. Поэтому даже в русской Нарве русские граждане Эстонии не составляет половину населения. До 2018 года в Эстонии было три волости, в которой жили потомки причудских староверов и составляли там большинство населения. Русские староверы живут в Эстонии со времён Петра I и поэтому имеют эстонское гражданство по рождению. Однако и тогда это положение закона не соблюдалось, и давались ответы на эстонском языке. В 2018 году же была проведена административная реформа, направленная на укрупнение волостей. В результате этого русские волости были объединены с эстонскими, и в новых волостях русские уже оказались в меньшинстве. Поэтому мы снова имеем дело с мёртвой правовой нормой.

Ч. 1 ст. 8 Закона о языке устанавливает жёсткое требование в отношении устного и письменного делопроизводства и информации на эстонском языке, согласно которому каждый имеет право на устное и письменное делопроизводство на эстонском языке в государственных учреждениях, в том числе во внешних представительствах Эстонии, в учреждениях местного самоуправления, у нотариуса, судебного исполнителя и присяжного переводчика, а также в их бюро, культурном самоуправлении и в прочих зарегистрированных в Эстонии учреждениях, в коммерческих организациях, некоммерческих объединениях и фондах. Весьма характерная особенность, что тут уже не требуется договорённости сторон и не используется такая форма как «может», а установлена прямая обязанность любого юридического лица обеспечить право национально озабоченного кадра на ведение своего делопроизводства на эстонском языке.

Помимо этого, учреждения, коммерческие организации, некоммерческие объединения, фонды и частные предприниматели, зарегистрированные в Эстонии, представляют предусмотренные законом отчеты на эстонском языке (ст. 14 Закона о языке). Также на эстонском языке должны быть печать, штемпель и официальный бланк, используемые в публичной коммуникации учреждением, коммерческой организацией, некоммерческим объединением, фондом или частным предпринимателем, зарегистрированным в Эстонии (ч. 1 ст. 15 Закона о языке). К тексту на эстонском языке учреждение, акционерное общество, некоммерческое объединение, фонд или частный предприниматель могут добавить перевод на иностранный язык (ч. 2 ст. 15 Закона о языке).

Продолжение следует…

Стоит прочитать!

ЮРФАК. Мстислав Русаков: “Июньская депортация”

Можно ли высылать/депортировать без решения суда?

4 комментария

  1. Как-то не зашла статейка народу, а?

    • Мстислав

      Под сто кликов – это не так уж мало для статьи подобного жанра. Но отчасти Вы правы и на то есть свои причины.

      • Предпринимателей, конечно, тут мало. Но и пролетарская часть вполне адекватно относится к делопроизводству на эстонском языке в Эстонии, где население составляет 1.3млн.

        • Мстислав Русаков

          Ну наверное Вам не стоило бы говорить за всех пролетариев. Тем более, что никто их об этом не спрашивал. И потом среди этих 1,3 млн у 30% родной язык русский.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.