Сергей Середенко: “Скверный анекдот”

Речь пойдет не о моем уголовном деле, которое с полным основанием может именоваться «скверным анекдотом», а об эстонском юморе. Тут у меня накопилось множество наблюдений, и данный текст — первая попытка связать их вместе.

Начну с того, что у меня дома на книжной полке есть научная монография двух философов под названием «Русский анекдот». Авторов, к сожалению, не помню, а подойти к этой полке не могу — я в тюрьме. Однако помню блестящее впечатление от этой работы — серьезная, глубокая и в то же время  легкая. В частности, запомнилось то, что русский анекдот имеет ряд формальных признаков –  он обязательно начинается с глагола в третьем лице: «приходит мужик к врачу», «возвращается муж из командировки» и т. д. Соблюдение этого и других правил позволяло не предупреждать слушателей о том, что сейчас будет анекдот — они понимали это сами.

Анекдот — устный жанр и перевод анекдота в письменную форму потихоньку убил его. Исполнению анекдота (в «масках» еврея, чукчи, богатого грузина и т. д.) в монографии посвящен целый раздел.

Семь месяцев в тюрьме существеннно обогатили мои знания об анекдотах. В частности, я выяснил, что правильный пацанский анекдот начинается не с глагола настоящего времени в третьем лице, а со слов «короче, б…дь». Впрочем, насколько могу судить, это универсальный зачин ко всем речевым оборотам граждан бандитов…

Так вот, в первые дни в тюрьме, будучи еще в карантине, мне удалось урвать в «библиотеке» (почему в кавычках — как-нибудь в другой раз) толстую книгу на эстонском языке, которая привлекла мое внимание названием «С улыбкой о вчерашнем». Книга анекдотов. Подборка эстонских анекдотов 1960-1990. Собрал, выбрал и систематизировал Юри Виикберг». Издатель — Фонд эстонского языка (Eesti keele sihtasutus), Таллин, 2004. Причем это уже второе издание. А содержание двух предисловий и послесловия не оставляет сомнений в том, что речь идет о научном издании. Так, например, подчеркивается, что речь идет о сборнике избранных анекдотов «из анекдотного репертуара эстонцев» в указанные годы. Автор указывает, что полностью собранные им анекдоты хранятся в трех томах в Архиве эстонской народной поэзии (Eesti Rahvaluule Arhiiv) в Тарту. В сборник же более половины  из них (всего собрано более 4500 «единиц хранения») не вошло.

В предисловии автор утверждает, что «Никаких педагогических, партийных или национальных интересов данная книга анекдотов не преследует», однако само словосочетание «анекдоты из репертуара эстонцев» заставляют задуматься о том, не имеем ли мы дело с переводом на эстонский язык русских анекдотов. Это если выражаться вежливо и академично. А если попросту, то утащили ли эстонцы в очередной раз у русских то, что плохо лежало? И авторским правом защищено не было, так как было воистину русским народным творчеством (корни русского анекдота тянутся еще в досовесткую эпоху)? Вот недавно, например, плохо лежала эстонская фамилия Пересильд. В результате первый эстонец уже побывал в космосе. Побыл для приличия пару часов «актрисой эстонского происхождения», но потом уверенно стал «эстонцем». Точнее – «эстонкой». А латыши в космосе уже были? Нет? Какая жалость…

Итоги научной деятельности г-на Викберга, сиречь, систематизации выглядят вот так:

I. Личные анекдоты

1.1.1. Истории про Юку

1.1.2. Еврей Абрам

1.1.3. Петька и Чапаев

1.1.4. Пушкин

1.2.1. Ленин

1.2.2. Сталин

1.2.3. Никита

1.2.4. Брежнев

1.2.5. Андропов

1.2.6. Горбачев

1.2.7. Кремлевские деятели

II. Мужчина и женщина

2.1. Мужчина и женщина

2.2. Мужчина, женщина и любовник

III. О некоторых народах

3.1. Разные народы

3.2. Главы государств между собой

IV. Вопрос – ответ

4.1. Вопрос — ответ

4.2. Армянское радио

4.3. Радио Иоханнесбурга

4.4. Что на картинке?

2.5. Одурачить

V. Истории про животных

VI. Враги и болезни

VII. Английский юмор

VIII. Абсурдный юмор

8.1. Просто абсурд

8.2. Внутренний голос

8.3. Ковбои

IX. Черный юмор

9.1. Просто чёрный

9.2. Сумасшедшие (прим. Егмг: сумасшедшие — это мы, которые перепечатывают с фотокопии рукописи, присланной бумажным письмом в Ригу, а из Риги в Таллин электронно, перевод эстонской книжки про украденные эстонцами русские анекдоты:)

9.3. Дистрофики

9.4. Людоеды

9.5. С петлей на шее

9.5.1. Лагерные истории

9.5.2. Две новости

9.5.3. Истории про тещу

9.5.4. Чернобыль

9.5.5. Новости Иоханнесбурга

X. Разное

10.1. Олимпийские игры 1980 года

10.2. Чукчи (прим. Егмг: странно, почему чукчи не попали в раздел анекдотов про народы)

10.3. Милиционеры

10.4. Про военных

10.5. Золотая рыбка

10.6. Старая дева

10.7. Необитаемый остров

10.8. Алкаши

XI. Кое-что эстонское

XII. Разное

Вот такой вот шедевр систематизации «эстонских анекдотов». Кстати, идущие под номером 1.1.1. «Истории про Юку» – это анекдоты про Вовочку. Классическая, отточенная сотнями тысяч, миллионами пересказов форма русского анекдота для эстонцев явно не существует, поэтому анекдоты у них неизбежно превращаются в «истории». (прим. Егмг: да, не доросли до анекдота, пришлось заимствовать, а что делать малому народу? Понятна травма сидельца, но и народ можно и нужно понять. Кроме того, анекдот все же принято считать не-авторским произведением, его автор — народ, это авторство растворено уже в том народе, который пересказывает пусть и заимствованные истории. Впрочем, есть и другие, более конспирологические версии происхождения анекдота, вроде их интеллектуалы в секретных службах сочиняют, но я в это не верю ). Что же привнесли эстонцы своего в эту кампанию по переводу и «систематизации» русского анекдота?

Ну во-первых, политические анекдоты они превратили в национально-политические. Вот, например, анекдот, который я помню в таком виде:

«Вовочка приходит домой к отцу и говорит, что наша страна запустила в космос ракету. На что отец говорит, что у нас запустили не только ракету, но и промышленность и сельское хозяйство. С этим сообщением Вовочка возвращаетя в школу, на что учитель просит передать его отцу, что у нас в стране сажают не только картошку.»

В эстонской же версии он выглядит так: « Юку приходит из школы и говорит отцу, что, со слов учителя, американцы запустили в воздух ракету. Отец говорит, что это всё ничего, вот русские целое сельское хозяйство запустили.»

Таким образом эстонцы как бы дистанцируются от происходящих в СССР процессов, оставляя для себя выгодную роль комментатора. И в этом «внешнеполитическом» приеме противопоставления США и СССР (не в пользу последнего) «внутриполитическое» обострение про «сажают не только картошку» уже не играет, поэтому его просто выбрасывают.

К слову сказать, распространенным зачином «историй про Юку» является то, что они происходят на уроках эстонского языка. Того самого языка, который, по уверениям современных пропагандистов, в Эстонской ССР активно уничтожался и был чуть ли не запрещен. Первая такая «история» датируется 1963 годом, последняя — 1982. Вообще, датировка сборника 1960-1990 прямо указывает на то, что вне СССР эстонский анекдот мгновенно скончался. Наибольший интерес в сборнике вызывает собственно «эстонский анекдот», т. е. Раздел XI «Кое-что эстонское». Наиболеее популярной оказалась короткая конструкция вопрос-ответ. Абсолютной рекордсменкой по количеству посвященных ей анекдотов оказалась воспетая Довлатовым доярка Лейда Пейпс. В «историях» про нее в основном обыгрывается сходство ее фамилии с названием Чудского озера по-эстонски — Peipsi järv.

Существенная часть собственно эстонских анекдотов ожидаемо имеет откровенно русофобский характер. В частности, Таллин, по мнению безымянных авторов анекдота, поделен так: Ласнамяе и Мустамяе — русским, а Рахумяе и Пярнамяе (кладбища) — эстонцам.

Происхождение эстонского анекдота от русского настолько не скрывается, что многие истории записаны просто транслитом. Вот пример:

«Kaks vanatüdrukud ajavad juttu ja üks räägib teistele (две старые девы болтают, и одна говорит другой — авт.): Ty posmotri, kak vezjet Njurke. Ona zamuzem, u nejo ljubovnik akkuratnyj i malo togo, vtzhera vetzerom jejo iznasilovali”.

Так как не знаю, будет ли оказия продолжить начатую тему, то сразу забегу в конец и скажу, что современный эстонский юмор, во-первых, есть, и, во-вторых, весьма и весьма недурен. Ему недостает только одного — публики. Средний эстонец по-прежнему не испытывает потребности в юморе. Он может жить и живет без него.

Как-то мне удалось вычитать у кого-то из великих (как удобно, оказывается, быть в тюрьме по части ссылок!) вполне убедительный способ отличить реализм от романтизма. Граница между ними — юмор, романтизм юмор на дух не переносит. «Поющие революции» требовали хорового пения (см. «Собачье сердце»), а не Тиля Уленшпигеля. (прим.егмг: но разве Тиль Уленшпигель — не символ восставшего народа? Вполне романтический и даже героический образ, я так считаю, что юмор в революциях был всегда, народ любой всегда имеет свой юмор, а настоящая революция — только народная. Может, какие-то высоколобые псевдоинтеллектуалы, совершающие дворцовые перевороты, не очень дружны с юмором, а народ — напротив, хотя и грубоват). И построенный в Прибалтике «информационный оазис», в котором я сейчас нахожусь, в своем романтическом пафосе сатиру и юмор просто отвергает…

Самая популярная юмористическая передача в Эстонии – «Возможно только в России» на Kanal 2. Там эстонский ведущий комментирует российские ролики, выложенные на YouTube. Тут недавно в конце передачи он просил не забывать, что, шутки-шутками, но Россия держит на границе с Прибалтикой столько-то ракет, столько-то танков и столько-то пушек.

Стоит прочитать!

Сергей Середенко: “Радио 4 – лучший сокамерник в одиночке!”

Этот выпуск – про информационный ад, в котором я оказался.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *